Наш Гимлер

В 1945 году на Ялтинской конференции Рузвельт спросил Сталина: «Кто такой Берия?» «Это наш Гиммлер»,— ответил советский лидер.

На фоне сталинского окружения Лаврентий Берия выглядел вызывающе ярко. Эдакий гангстер из голливудского фильма в стиле нуар: шляпа борсалино, черный плащ с накладными плечами, крупный узел галстука. Золотое пенсне. Всем в Политбюро известно: Лаврентий — бабник, ни одной юбки не пропустит.

Публицист Анатолий Стреляный окрестил Никиту Хрущева «последним романтиком» — лидером, искренне верившим в коммунистические идеалы. Но таким было все окружение Сталина: Молотов, Каганович, Маленков. И только Берия практически не скрывал: для него коммунистическая идеология — набор слов, необходимая мантра.

Деятели его поколения своей карьерой обязаны большевистскому перевороту. Без него Хрущев оставался бы электриком на шахте, Каганович — кожевенником, Молотов — не вылезал из ссылки и пописывал в «Правду». Берия же сделал бы карьеру и при царизме, революция ему поначалу только мешала.

В 16 лет, подростком, он переезжает из родной Абхазии в Баку и поступает в Механико-техническое училище, одновременно начинает работать в «нефтянке», у Нобелей. Для крестьянского сына — блестящее начало карьеры. Его даже посылают на стажировку в Румынию, но тут большевистский переворот.

Дальнейшее — туманно: Берию неоднократно обвиняли в работе на азербайджанскую разведку. Он же утверждал, что в марте 1917-го вступил в большевистскую партию, а после падения Бакинской коммуны по заданию коммунистов стал двойным агентом. Позиция удобная — страховка при любом развитии событий.

Так или иначе, Лаврентий остается в Баку и в 1919 году становится обладателем денежной специальности — строителя-архитектора. Поступает в университет. Но заниматься нефтедобычей или архитектурой ему не пришлось. Независимый Азербайджан пал, Берия начинает делать карьеру в ЧК. При этом он не оставляет желания стать инженером, неоднократно просит отпустить учиться и даже согласовывает стажировку в Бельгии. Но Лаврентий был слишком хорошим специалистом заплечных дел — грамотным, хитрым, жестоким, и его не отпускают со службы.

Грузинская республика — проблемный регион для Сталина. Большинство населения мечтает о национальной независимости. А грузинские коммунисты слишком много знают о бурной юности генсека и не считают его выдающейся политической фигурой. В 1922 году грузинское коммунистическое руководство даже чуть было не добилось смещения Сталина, в чем их поддержал Ленин. Берию в грузинском ЦК откровенно недолюбливают: выскочка, интриган. Марксизм не знает, литературой и искусством не интересуется. И это правда, Берию интересуют только инженерные проекты и личные удовольствия: семья, секс на стороне, спорт.

Именно безыдейность Берии, готовность при необходимости с легкостью отбрасывать любые идеологические резоны и персональные отношения нравятся в нем Сталину.

Результатом «великого перелома» становится смещение всего грузинского руководства — «старые» коммунисты больше не в чести. 14 ноября 1931 года 32-летний Берия стал первым секретарем ЦК КП (б) Грузии.

В годы, когда Лаврентий Павлович руководил Грузией, республика становится главным поставщиком чая, винограда и цитрусовых для всей страны. Прибрежная полоса Черного моря превращается в советскую Ривьеру. Тбилиси отстраивают заново. А Грузия, одна из самых бедных республик, становится самой богатой в СССР.

Он пришел к тому, к чему стремился: руководству большим важным хозяйственным делом. Берия за всем следит сам. Духанщик выливает помои на деревья, высаженные вдоль проспекта Руставели. Берия проезжает мимо. «Месяц в неволе пускай выращивает эти саженцы, чтобы понять, сколько нужно вложить труда в озеленение Тбилиси». Духанщик немедленно задержан и приговорен к месяцу принудительных работ.

Он — тиран. И по праву доминирующего самца берет женщин, которых хочет. Ему было все равно, где и при каких обстоятельствах. Однажды летним вечером он катается на глиссере с партийными чиновниками и видит: воды Черного моря рассекает пловчиха общества «Динамо». Лаврентий Павлович зазвал ее к себе на глиссер. Своим спутникам сказал: «Прыгайте!» Все прыгнули, кроме одного: «Извините, Лаврентий Павлович, но я плавать не умею». Тогда Берия вынул пистолет и сказал: «Прыгай!» К счастью, партийца спасли отдыхающие с ближайшего пляжа.

Берия входит в ближний круг Сталина, регулярно встречается с ним и в Москве, и летом на абхазских дачах. Не случайно Большой террор 1937-1938 годов пережили только два руководителя республик — Берия и его дружок, руководитель Азербайджана Багиров.

В Грузии борьбой с «врагами народа» Берия руководил самолично. Изощренные, садистические пытки стали в Тбилиси нормой. Расправа с грузинскими большевиками для Лаврентия — удовольствие: их революционный пыл ему враждебен и непонятен. Уничтожили практически всех коммунистических руководителей 1920-х годов, и больше, чем в какой бы то ни было другой республике, писателей и деятелей культуры: их руководитель Грузии считал бессмысленными болтунами.

Расстреливал и пытал Лаврентий Берия умело, но без удовольствия, повинуясь приказу. Ничего личного. Руководствовался принципом смотрителя Алексеевского равелина Петропавловской крепости Матвея Соколова: «Если прикажут говорить заключенному „ваше сиятельство“ — буду говорить „ваше сиятельство“; если прикажут задушить — задушу».

В 1938 году Берия перебирается в Москву и вскоре меняет на посту наркома внутренних дел Николая Ежова — опасного, неуправляемого алкоголика и садиста. Большой террор заканчивается. В 1938 году расстреляли 350 тысяч человек, в 1939 году — 2,6 тысячи. Смертность в лагерях с приходом Берии снижается в два раза. Впрочем, когда приказывают, Берия не сопротивляется. Катынские расстрелы в 1940-м осуществляли его подчиненные.

Сталин Берию выделяет и обхаживает. Хотя нарком не был даже членом Политбюро, у него, единственного из партийной верхушки, не квартира, а целый особняк в Москве. Но Лаврентий прекрасно понимает: выше должности наркома двигаться некуда, а она — расстрельная. Недаром Сталин сказал: «У чекиста есть только два пути — на повышение или к стенке».

И в 1941 году Берия исхитряется отойти от руководства тайной полицией. Из единого наркомата выделяют новый — государственной безопасности. НКВД теперь преимущественно хозяйственный орган, на который работают полтора миллиона заключенных. В распоряжении Берии не только мускульная сила, но и инженеры с мировыми именами, такие как Туполев, Петляков, Лавочкин, Королев, Глушко, Берг.

Сталинская империя напоминала римскую, а Берия — цивилизованного рабовладельца, который понимает: всякий раб имеет свою цену. Бывают рабы-поэты, рабы-артисты. А вот у Берии были рабы-ученые. И надо сказать, что Берия прощал им то, что никакому другому своему подчиненному в жизни бы не простил. Например, Туполев ему мог сказать: «Вам самолеты из метала или из дерьма? Ну если из металла, мне нужно больше инженеров». В лагерях и шарашках парткомов нет. Никакой марксисткой болтовни — только план.

Сталин назначает Берию своим заместителем в Совнаркоме. В годы войны он — один из пяти членов Государственного комитета обороны, руководит производством боеприпасов, минометов и танков, нефтедобычей. Ему подчиняются дивизии НКВД, диверсанты, части особого назначения, внешняя разведка. Он руководит обороной Закавказья и попутно высылкой народов Северного Кавказа в Сибирь и Среднюю Азию.

В 1945 году Лаврентий Берия оставляет НКВД; ему поручено создание советского ядерного оружия. Теперь он руководит не костоломами-следователями, а блестящими молодыми интеллектуалами — Курчатовым, Зельдовичем, Харитоном, Сахаровым. Физики слушают Би-би-си на английском, фрондируют. В самом закрытом из бериевских секретных городов, Сарове (Арзамасе-16), Лев Альтшулер в присутствии коллег произносит тост: «Я счастлив, что дожил до того момента, когда повесили нацистских главарей, я надеюсь дожить до нашего Нюрнбергского процесса». Но остается работать. Как и спасенный из лагеря «Зубр» Н.В. Тимофеев-Ресовский, и бывшие нацисты — немецкие ядерщики, вывезенные в 1945-м из Германии.

В бериевских городах нет райкомов партии, ученые получают огромные зарплаты, живут в отдельных коттеджах. И общается Берия с ними уважительно. Андрей Сахаров задает Берии вопрос: «Почему мы все время отстаем от США и других стран, проигрывая техническое соревнование?» Тот отвечает: «Потому что у нас нет производственно-опытной базы. Все висит на одной „Электросиле“. А у американцев сотни фирм с мощной базой». На дворе — страшные времена, а на его территории нет ни борьбы с «космополитами», ни гонения на генетиков. Для товарищей по Политбюро есть объяснение: «Я коммунист, но для интересов дела готов работать хоть с чертом». Это принципиальная позиция, своего рода политическая программа. Главное — не убеждения, а результаты.

В 1949 году советская атомная бомба была готова. Мавр сделал свое дело. В начале 1950-х Сталин задумывает новый отстрел партийной верхушки. Проведено Ленинградское дело, ведется следствие по «делу врачей» и по так называемому мегрельскому делу, цель которого «большой мегрел» — Лаврентий Берия. Ощущать себя в безопасности не может никто из членов Политбюро. Подвергнут критике Хрущев, ждут ареста Молотов, Микоян, Ворошилов. Им предстоят пытки и расстрел. Но единственный, кто решил сопротивляться,— Лаврентий Берия.

Сейчас подавляющее большинство историков убеждены: Сталин умер насильственной смертью. Заговор задумал Берия, именно он спланировал убийство вождя. Детали неизвестны. Знали ли руководители партии о готовящемся убийстве или были поставлены перед фактом? Кто, кроме генерала Хрусталева, велевшего охранникам «не будить товарища Сталина», участвовал в отравлении вождя? Чем убили генералиссимуса — цианистым калием, как Степана Бандеру, ядом кураре, как епископа Теодора (Ромжу), или варфарином, разжижающим кровь? В секретной лаборатории МГБ, которой руководил советский доктор Менгеле — Григорий Майрановский, были яды на любой случай.

После смерти Сталина Берия выбрал себе пост министра внутренних дел и первого вице-премьера. Председателем Совета министров назначили ближайшего приятеля Лаврентия Берии — Георгия Маленкова. Лаврентий Павлович хотел быть теневым лидером, считал, что СССР устал от правителей из Грузии.

Только у Берии был план действий, позже его назовут «оттепелью». Начинается реабилитация политических заключенных, запрещены пытки, прекращены славословия в адрес Сталина, освобождены из лагерей «бытовики» (те, кто сидел за прогулы, за сбор колосков с колхозного поля и т.д.). Берия предлагает «коренизацию» руководства советских республик: альтернативой партизанщине на Украине и в Литве должны стать социальные лифты для тамошней молодежи. Задумывались окончание войны в Корее и «финляндизация» Германии (объединение ГДР и ФРГ, вывод советских и натовских частей). Партия должна заниматься агитацией и пропагандой, важные решения принимает правительство. СССР из тоталитарной страны должен был превратиться в авторитарную.

Но Лаврентий Павлович недооценил коллег по Президиуму ЦК. Они считали действия Берии опасными: ослабление партии может привести к распаду социалистической системы, да и Советского Союза. Руководству становилось не по себе от высокомерия Лаврентия Берии, его боялись.



Дальнейшее — общеизвестно. Как пели тогдашние студенты: «Товарищ Берия вышел из доверия, / А товарищ Маленков / Надавал ему пинков. / Цветет в Сухуми алыча / Не для Лаврентья Палыча, / А для Климент Ефремыча и Вячеслав Михалыча». Положим, цвела алыча не для Ворошилова и Молотова, скорее для инициатора ареста и расстрела Берии — Никиты Хрущева.

Лаврентия Берию расстреляли как английского шпиона. Впрочем, не пытали на следствии, как он заповедовал. О «человеке в пенсне» никто, кроме вдовы и сына, не пожалел: запомнился он все же не как реформатор, а как палач.
Подробнее: www.kommersant.ru/doc/2141065

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.