Третья зона

Пошли восьмые сутки заточения.
В камере пыток, на крестообразном столе, лежал человек среднего возраста. Серое измождённое лицо, небритая борода: местами – выдранная, местами – сгоревшая; жалкие остатки лохмотьев, прикрывавшие участки тела, ещё не тронутые пыткой – всё это говорило о неисчислимых следах перенесённых мучений. Можно утвердительно сказать, что у него, в самом деле, нетронутым остался исключительно лишь один возраст. Мишель чувствовал: ещё немного и он сломается. Он молил судьбу, чтобы она послала ему сегодня смерть. Скоро загремит замок, и войдут его мучители, отдохнувшие и подкрепившиеся добрым вином, и все муки ада вновь обрушатся на него. Последние два дня его уже не отводили в свою камеру – пытки прекращались лишь для того, чтобы мастера заплечных дел и инквизиторы могли отдохнуть. Уходя, они старались привести его в чувство, обливая холодной водой, однако, ни на минуту не ослабляли пут, удерживающих его распятое тело на столе, бывало же, что иногда оставляли подвешенным на дыбе.


Озлобленные неудачей, палачи вновь и вновь прикладывали раскалённое железо к телу пытаемого еретика, попытавшегося бунтовать против Священного миропомазанника. Каждый раз, когда раздавался треск горящей кожи, и запах горелого мяса очередной порцией расходился по камере пыток, Мишель дико кричал, не в силах превозмочь адскую боль.

Полностью

2 комментария

avatar
Вот и на шахте Распадской работают шахтеры на чёрта Абрамовича и гибнут сотнями.
avatar
В постсоветских странах сейчас большинство работает на каких-то чертей.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.